Вот есть новый рассказ.




Грипп

Герой фильма, немолодой, красивый, несколько грузноватый мужчина вылезает в окно, - за домом следят, - садится не в свою машину, едет далеко за город, приезжает, быстро идет к дому, его женщина видит его в окно, мечется, потерянная, по комнате – в руках тарелка, и она то поставит ее на стол, то снова возьмет в руки, то глянет в зеркало, схватит щетку для волос, а в руках тарелка, куда же ее девать-то; он входит, она ждала его, и он это знает, но предпочитает сомневаться – а вдруг все же нет. Он не привык слова говорить, он настоящий мужчина, а она трепетная женщина, но он смущен, и говорит все же слова, а она вся трепещет – недавно еще молодая, русоволосая, простая, душевная, с первого взгляда родная, в ситцевом халатике. Он обнимает ее, она роняет тарелку, которая с первого момента в кадре была обречена на гибель, он сжимает сильными руками ее хрупкие плечи…
Никогда в жизни я этого не чувствовала. Ничего подобного. Ни замирания этого, ни ожидания, когда ты твердо знаешь, что вот этот – придет, днем или ночью, но предпочитаешь сомневаться. И когда его сильные руки сжимают мои хрупкие плечи. Как драгоценность. И все такое.
Может быть, дело в плечах. Женщине моего роста и сложения трудно найти мужчину, которому мои плечи покажутся хрупкими. Вообще-то женщине моего роста, даже не принимая в расчет сложение, трудно найти какого-либо мужчину. Однако с этой задачей я успешно справилась. У меня хороший муж – на два сантиметра ниже меня ростом – и три красавца сына, старшему шестнадцать. На работе я начальник – не самый главный, но во всех отношениях достаточно большой. Коллеги меня уважают. Машина моя называется «Нива». Я обеими ногами стою на земле. Я смотрю на жизнь открытыми глазами.
Среди моих друзей есть разные люди, мужчины и женщины. Я люблю их и всегда готова прийти им на помощь. А они любят меня и готовы помочь мне, если понадобится.
Был такой фильм с Фанни Ардан и Трентиньяном. Он начальник, она секретарша, и когда он попадает в ужасную, кошмарную ситуацию, она одна остается с ним, помогает ему, потому что она любит его. А он почти до самого конца так и не понимает, что она любит его, потому что она выше его на голову, и он не видит в ней женщину. Это нам издалека кажется, что невозможно не видеть женщину во французской кинозвезде. А Трентиньяну так не кажется, ему эта долговязая секретарша глаза намозолила.
Вот и со мной все время так. Во мне никто не видит женщину – даже подруги. Меня все очень ценят как человека. Муж говорит, что доверяет мне. Это значит, что если я прихожу поздно и говорю, что была на работе, он мне верит. И правильно делает, потому что так оно и есть. У нас прекрасная семья, мы доверяем друг другу.
В доме, где мы живем, на первом этаже контора, которая организует украшение залов для вечеринок и презентаций. Вид у конторы, соответственно, веселенький, весь вход в воздушных шариках. И когда в самом конце зимы выпал снег, шарики не сняли. Может быть, подумали, что снег скоро растает. Ну, и правильно сделали, потому что с шариками от снега ничего плохого не случилось. А смотреть на них приятно.
И вот однажды по дороге на работу я увидела, как некто в черном сгребает снег у крыльца конторы с шариками. Некто выглядел забавно. На голове у него была шапочка на манер высокой тюбетейки, вся в серебристых узорах. В том ухе, которое я могла видеть, красовалось целых три серебряных кольца. Ухо явно мерзло. Длиннейшее черное пальто годилось для уборки снега чуть лучше, чем королевская мантия. В руках у этого оригинала была широкая деревянная лопата. Рука, сжимавшая лопату, была тонкая – вернее, узкая, с длинными пальцами и множеством серебряных перстней. Вдвое ýже моей, привычно подумала я.
Некто поднял голову, и лицо его мне понравилось. Вообще мне понравилось, что этим утром у крыльца этой смешной конторы странного вида человек сгребает снег. Он улыбнулся в ответ на мою улыбку и сказал мне «доброе утро». Когда я вывела машину, развернулась и выехала на улицу, он снова попался мне на глаза – переходил дорогу, уже без лопаты, все пальто в снегу, в руке пачка сигарет. Длинный, подумала я. Даже выше меня. Думать об этом было приятно.
На работе я несколько раз вспомнила его руку. Красивая рука, так бы и смотрела, долго-долго.
На следующее утро он уже не орудовал лопатой, а курил. Увидев меня, поздоровался и сказал, что ночью, к счастью, снега не было. Он предложил мне сигарету, я взяла ее и потянулась к протянутой им спичке. Спичка в его невероятно красивой руке подрагивала, другая невероятно красивая рука прикрывала огонек от ветра. Ветра не было. Светило солнце. Я опоздала на работу на три минуты.
На следующий день я пошла на работу без шапки. У меня очень хорошие волосы, длинные и густые. Он подметал крыльцо облезлым веником. «Какие у вас красивые волосы», - сказал он. Пока я дошла до машины, уши почти отмерзли.
На следующее утро его не было. Только выехав на улицу, я увидела его на другой стороне дороги. Он заметил машину и помахал мне рукой.
Потом были выходные. В субботу я вовсе не выходила из дома, а в воскресенье пошла за хлебом. Контора с шариками была закрыта.
Ночью с субботы на воскресенье он приснился мне. Ничего особенного, просто приснился – и все.
В понедельник я нарочно вышла несколько позже обычного – он был на месте и фиксировал взглядом мой подъезд.
Во вторник я узнала, что его зовут Павлом.
В среду я его не видела.
В четверг мы встретились так, будто не виделись вечность.
В пятницу, делая шаг к машине, я сказала: «Ну, до понедельника?»
Все выходные я думала о нем. Машинально приготовила макароны по-флотски, машинально вымыла пол на кухне, машинально проверила у детей уроки. Муж сказал, что я какая-то рассеянная, не подхватила ли грипп.
В понедельник Павел спросил, в какой квартире я живу.
Во вторник я не пошла на работу. Проводила мужа, потом детей, позвонила начальнику и сказала, что заболела гриппом. Потом я вошла в гостиную и окинула ее посторонним взглядом – все ли в порядке.
Потом я пошла на кухню и принялась перетирать мытые тарелки, с каждой минутой нервничая все больше.
Он пришел через полчаса. Я знала, что он придет, и ждала его, и он должен был знать, что я его жду – но немного сомневаться.
Когда он позвонил в дверь, я поставила вытертую тарелку на стол. Потом я открыла, он вошел и остановился у двери. Он не знал, что сказать. Я не знала, что сказать. Потом мы, не сговариваясь, пошли на кухню и сели. Он вытащил из лежавшей на столе пачки сигарету. Я положила на стол спички. Он порылся в карманах, потом взял мои спички и закурил. От его руки с сигаретой невозможно было оторвать глаз.
- Ты сегодня не пошла на работу? – спросил он, разумеется, хриплым голосом.
- Да, - сказала я.
- Почему? – спросил он настойчиво.
Я встала и принялась заново протирать тарелку. Он тоже встал и смотрел на меня. Он протянул руку, чтобы дотронуться до меня, и я внутренне подалась навстречу его руке, продолжая при этом протирать.
- Почему ты осталась дома? – снова спросил он.
Я протерла, наконец, тарелку и водрузила ее на полку.
- Я заболела, сказала я, - У меня грипп.
- Может быть, тебе нужно что-нибудь? Ну, лекарства там, или витамины?
- Нет, спасибо. Муж в обед поедет с работы и по дороге все купит.
- Ну, тогда ладно. Я тогда пошел. Мне ведь на работу надо. Это я так, на минутку вышел.
- Спасибо, что навестил.
И он ушел.
К вечеру у меня заболела голова и поднялась температура. Все-таки грипп. Муж сбегал в аптеку за эффективной шипучей таблеткой, заварил травяной чай; старший сын достал с антресолей носки из собачьей шерсти. Дети старались не шуметь, чтобы меня не тревожить.
Не сейчас, - сказала я себе, засыпая. Когда-нибудь – обязательно, потому что сопротивляться этому невозможно. Но не сейчас.