Так мы говорим – вечная молодость.

Ну буквально вчера видела сильно немолодую бабу вот такой толщины, косолапую, с молодежнейшей стрижкой и в сарафанчике до критической точки, как щас модно, типа сняли с маленькой девочки.

Так что я вам скажу – эта баба мне совершенно не мешает. Ну, она забавно выглядит, а будь она в турецких бриджиках и китайской маечке с блестками, а на голове перманент, как обычно бывает у таких баб – так выглядела бы мрачно и неинтересно. Главное же какой она человек, извините. Допустим, я узнала бы ее ближе и полюбила бы, или не полюбила бы, в сарафанчике или не в сарафанчике. Или мужчина – ему или нравится этот конкретный бабец, или не нравится.

Речь идет не о том, выглядит некий конкретный человек, скажем, женщина, моложе своих лет или старше. Речь идет о его позиции по этому вопросу.

Моя, говорю я, официальная позиция такова: я не дама, я человек, мне столько именно лет, сколько мне их есть, и это хорошо. Я хочу выглядеть привлекательно, потому что я люблю нравиться, но я не хочу выглядеть моложе своих лет. То есть это перспективнее – когда человеку в тебе нравится и не нравится то, что в тебе есть в действительности.

Вообще мне кажется удобнее, когда ситуация де-факто соответствует положению дел де-юре. Поэтому я думаю, что если мужчина и женщина живут вместе, то  им стоит пожениться, а если муж и жена не живут вместе, им следует развестись. И если человеку по паспорту восемнадцать лет, то удобнее ему так и выглядеть, а если семьдесят, то лучше и выглядеть на семьдесят. Вы мне скажете, что есть женщина, которой семьдесят, а она себя чувствует на восемнадцать, и ничего с этим нельзя поделать. А я вам скажу, что есть женщина, которая чувствует себя мужчиной. И я ей очень сочувствую.

В особенности меня пугает, когда человек чувствует себя ребенком. Это должно типа умилять и радовать. Не, меня пугает. Обычно на практике это выражается в том, что этот вот ребенок позволяет себе вести себя неприлично в общественных местах, превышает скорость, будучи за рулем, и берет у меня денег в долг – безвозвратно.

Но дети – это обычно богема. А есть еще состарившиеся молодые девушки. Их научили, что девушка должна быть красива и с этого жить. Они поют, играют на музыкальных инструментах, имеют тонкую душевную организацию, строят рожицы, всякое такое. И привыкают, что им многое можно. Она говорит глупость – публика улыбается. Потом она преподает музыку или иностранные языки, вся такая воздушная. И продолжает говорить глупости. Зрелище бывает не для слабонервных, вплоть до чудовищного. Они же обычно одеваются по моде времен своего расцвета.

Вот здесь вот тонкость. Мне в самом деле все равно, как одевается девушка или как одевается старуха. То есть нет, мне интересно, и это много о них говорит, и все такое, но я думаю, что на самом деле это несущественно. Мне не нравится, когда на человека смотрят как на предмет, вещь. Я думаю (дальше банальности, пардон), что общество влияет на человека таким образом, что он сам ценит в себе вещные качества, которые несущественны. Он их выращивает в себе, всю жизнь продает, а потом они все равно утрачиваются – молодость уходит, красота, здоровье, силы, память, другие тактико-технические характеристики. И хорошо, если у него было еще что-нибудь. А если не было, то очень жаль.