Старый рассказ. Что называется, программный. НЕ автобиографический.




ЖЕНЩИНА В ГОРОДЕ

1. У официанта была рожа полного ублюдка, но он оказался ничего. Под потолком в телевизоре пели негры, довольно симпатичные; кофе был хороший. Совершенно неожиданно мне стало хорошо. Я подумала, как бы посидеть тут подольше. Никак не могу отвыкнуть быстро есть, а кофе выпиваю залпом - и обжигаюсь. В кафе было тепло; на улице - солнце, но ужасный ветер. Март, чтоб он пропал. Мне тридцать два года, у меня красивые ноги - не очень длинные, но красивые. У меня хорошее здоровье. Гастрит, конечно... Конечно, гастрит - потому что мне некому варить суп, не для кого. Я хожу по таким вот забегаловкам и ем вредное для здоровья - жареное, и острое, и жирное. Или дома делаю себе вредные для здоровья бутерброды. Но все равно, я редко болею. Я не замужем, и никогда не была. Однажды я жила в одной квартире с мужчиной, и мы вроде бы ладили, и любили друг друга. Это можно назвать браком, наверное. Сейчас я живу одна и каждый день думаю, как это за тридцать шесть лет не нашла мужчину, который бы женился на мне...На самом деле мне тридцать шесть лет. Челка молодит и носик курносенький. Старит, конечно, шея и выражение лица.

2. Телевизор не работает. За окном темно, суббота, но, возможно, найдется какой-нибудь мастер. В газете целый столбик телефонов, вот один подходящий - “Вадим, после девятнадцати ноль-ноль”. Звоню, Вадим долго выясняет, какая марка телевизора, что за неисправность. “Когда вам надо?” - наконец, спрашивает он. “Да хоть сейчас” - говорю я. “Ладно” - говорит он. Записывает адрес. “Какой этаж? А лифт работает? Слава Богу. А то бы я не пошел”. Через час он приходит, невысокий - моего роста, седоватый, с висячими усами. Серьезный. Долго возится с телевизором, мне скучно. Я хожу из комнаты в кухню и назад, смотрю в окно. В комнате приятно пахнет паяльником. Мастер просит подержать какой-то проводок. “Долго еще?” - спрашиваю я. “Да не знаю, что делать с этим вот...” - он называет деталь, указывая на нее пальцем, и я тут же забываю название. Проходит еще час. Наконец, телевизор работает. “Пусть поработает” - говорит Мастер Вадим, - “А мы посмотрим”. “Пусть поработает”, - соглашаюсь я. Мы идем на кухню, Мастер Вадим ставит на стол бутылку водки и говорит: “С одинокой женщины я деньги брать не буду. К тому же стыдно мне деньги брать, там еще эта штука осталась - не знаю, что с ней делать. Может, барахлить будет. Но будет барахлить - опять меня позовешь”. И он смотрит на меня многозначительно. Мне становится тоскливо, но стаканы я все же достаю. Делаю бутерброды, вредные для здоровья. Мне неловко прогнать его, но он глупый, злой и скучный. Мастер Вадим пьет водку, я тоже пью водку; он разговаривает, я слушаю - сколько денег пропало у него на книжке, на ком он был и не был женат... Боже, как же ему, должно быть плохо жить - он глупый, злой и скучный. Пытаюсь представить, кто мог бы полюбить Мастера Вадима. Неужели у него есть мать, вот у этого Вадима с висячими усами? Хорошо, что я - это я, курносая женщина, неразборчивая в знакомствах, с высшим образованием, несчастливая, незамужняя, я ведь так люблю себя, а как же он может себя любить, если даже не может телевизор целиком починить, а между тем ему сорок три года, и седина, и глаза холодные, и улыбка.
Он схватил меня, или обхватил, поцеловал неприятно и стал лапать. Я сказала ему, что ничего бы против не имела, но... “Какая разница, все равно помирать” - сказал он. Мы легли на кровать, разделись. Очень скучно, просто очень. Мне никогда не было так скучно. Кроме того, он все время фиксировал взглядом свои брюки, висевшие на спинке кресла, и боялся уснуть - вдруг я почищу его карманы, пока он спит. Совсем несчастный человек Мастер Вадим. В семь часов я начинаю его прогонять. Он не уходит, я настаиваю. В дверях он целует меня. Наверное, он думает, что так надо. Он говорит: “Я еще зайду?” Я отвечаю: “Да, да, конечно”. И закрываю дверь. И иду в ванную. Меня рвет. Потом я лежу в ванне и смотрю, как быстро набирается вода.

3. Я не люблю детей. То есть, я не испытываю этой патологической любви к детям, которая свойственна многим женщинам. И животных я не люблю. Что может быть отвратительнее любви одинокой стареющей женщины к кошке или собаке. Аквариумных рыбок я тоже не люблю. Мне не близок их менталитет. А когда я вижу птиц, боюсь, что они умрут и будут лапками вверх лежать, мертвые. Птицы очень хрупкие на вид. Наверное, все же надо иметь детей. Но тогда это будет как-нибудь называться. Я буду беременна, потом родится ребенок и я буду одинокой матерью. Одинокая стареющая мать одинокого стареющего ребенка.
С мужчиной сложно. Самое плохое - это что он все время есть, он продолжает существовать и чувствовать независимо от тебя, даже в твое отсутствие. Не одиноки, вероятно, только сиамские близнецы, и только они способны достичь хотя бы видимости взаимопонимания.

4. С сантехником примерно то же самое, только он молодой и не вредный. Спрашивает, замужем ли я. Уходит сам, рано утром. Люблю мужчин, которые рано просыпаются.

5. Мой начальник мало разговаривает. У меня дома он деловито обходит помещение, все обнюхивает, говорит: “Мужика не хватает”. Просит плоскогубцы. Ковыряется в унитазном бачке. Снимает пиджак, потом галстук. Потом снимает с меня свитер. Утром испуганно вскакивает, называя меня Светой.

6. Мой давний институтский приятель утром одалживает у меня червонец.

7. Что-то новенькое - такой себе гуру, весь в долгах и восторженных последователях, презирающий секс, или даже нет - презирающий секс без космической любви... Здорово говорит. Утром готовит для меня ванну из ведических трав. Надевает мне на голову наушники - там красивая инструментальная музыка. “Я всегда ношу с собой вторую пару наушников” - нежно говорит он.

8. Мне не нравятся достижения цивилизации. Не могу понять, как можно за четыре часа долететь до Новосибирска. Терпеть не могу компьютеры - они вроде рыб, я их не понимаю. И наушники мне не нравятся.

9. Есть определенные пары предметов, названия которых я путаю. Скажем, телевизор и холодильник. Где ключи? На холодильнике. То есть нет, я имела в виду - на телевизоре. Что общего? Удовлетворение физиологических потребностей? Приходя с работы, не раздеваясь, включаю телевизор и, глядя в него, лезу в холодильник. Еще одна пара - телефон и будильник, или - телефон и утюг. Первое - понятно. Звонит и будит меня утром. Не туда попали или денег одолжить. Или мама из Симферополя, она рано встает. А утюг - это орудие пытки. Вечером сидишь, ждешь, а он не звонит. Потому что суббота, он с женой и взрослой дочерью на даче... А недавно в автобусе увидела женщину с этим... с презервативом в руках. Нет, с кроссвордом. Лежишь себе в постели и разгадываешь кроссворд, вполне безопасно. Я умная, могу целиком разгадать даже кроссворд в старом “Огоньке”. А нынешние кроссворды - так, ерунда. Легкие.

10. Вот появляется человек, с которым я не хочу расставаться. Даже иду с ним баскетбол смотреть. Даже слушаю про его начальство на работе. Он разведен. Он прекрасно плавает. Он умеет свистеть и делать стойку на лопатках. Кроме того, у него очаровательный шрам над бровью - в детстве у бабушки в деревне упал с черешни. Он обладает всеми мыслимыми достоинствами. Зовут его... Не хочу даже говорить, как его зовут. Утром он уходит. На следующий день он уезжает в командировку. Не знаю, что станет с ним потом - он или женится, или переедет в Америку.
Я одна иду смотреть баскетбол. Придя домой, пытаюсь сделать стойку на лопатках.
Весь следующий месяц я пишу ему письма в Америку, на случай, если он туда уедет. Домой не звоню - вдруг он женился. Потом все проходит.

11. Как-то летом я встретила на улице горбатую женщину, не старую и не молодую. Детское лицо, в черных крупных кудрях - седина; светлый сарафанчик, старые туфли. Каждый, кто проходил мимо, оглядывался на нее, а она шла и дергалась - наверное, всегда так ходит. Я попробовала почувствовать себя так, как она - сейчас, каждый день. Ее сарафан, ее лопатки, каково ей двигать руками, каково нести на голове эти кудри, или видеть себя в зеркале, или отвечать на мой взгляд. Я такая, как она; разве далеко мне до нее? Берешь в руки идиотскую сумочку, на голову - идиотскую шляпку, и вот ты уже юродивая. Они ведь не все сумасшедшие, эти странно одетые женщины, горбатые и не горбатые. От одиночества забываешь, что нормально, а что нет.

12. Вечером - звонок в дверь. Я никого не жду и мне не по себе. Смотрю в глазок - Мастер Вадим. Не открываю дверь. Он звонит еще раз и уходит.

13. Когда я смотрю на прохожих, то просто не замечаю, что большая часть их - не горбатые. Просто не обращаю на это внимания. Из окна кафе видны полосатые люди - потому что на окне жалюзи. За мой столик садится мужчина, не горбатый. Он разговаривает со мной. Он забавно лысоват, но это его не портит. Ему скучно, он хочет познакомиться со мной и задает все традиционные вопросы. Я говорю:
- Знаете, я должна вам что-то сказать.
Говорю громко, мужчина смотрит удивленно. Официант поворачивается к нам своей дикой рожей.
- Я должна вам сказать кое-что о себе.
С этими словами я встаю и иду к выходу; никто меня не задерживает. На улице я останавливаюсь и говорю, уже ни к кому не обращаясь:
- Знаете, я не признаю секса без космической любви.