Наталия Валерьевна Оленева's Journal

1:42pm: В Лузановке у моря видела издалека такую сцену.
Златокудрая бледная дева в струящихся белых одеждах сидит под деревом маслиной, у ее ног расположился темнокожий юноша в черном; он преданно смотрит ей в глаза. Сложение обоих безупречно. Композиция картины не оставляет более ничего желать.

Подхожу поближе.
Дева оказывается типичной обитательницей Лузановки - ну, рыжая, вся в веснушках, волосы до попы - все это, конечно, оригинально. Белые одежды у нее поточного турецкого производства, на ногах - резиновые шлепанцы. Лицо неправильное и злое, лоб низкий.
Юноша исключительно чёрен лицом, улыбка хищная, за спиной у него - мангал с дымящимися углями. Десять утра, начинается шашлычное производство.
Идущая рядом подруга окончательно спускает меня на землю. Ой, какой чёрный хач! - говорит она. Потом добавляет - здесь одни армяне шашлыки делают, я знаю... а на той стороне - азеры...
Я злюсь на подругу за ее слова, а композиция тем временем вовсе распадается - девушка закидывает ногу на ногу и собирает суламиферьские волосы в хвост. Парень встает и возвращается к мангалу.

2:24pm: Пересказываю вчерашнее - сегодня уже писала это в коментарии к посту ledy_jenny.

Приходит сосед снизу, художник. То есть он сначала звонит и просит разрешения зайти. Что удивительно - он заходит редко и обычно не предупреждает об этом, у нас всё по-простому. Ну, приходит. Садится. Думает долго. Потом говорит:
- Наташа, а как у тебя вообще с литературой?

Я фигею от такого вопроса. Тоже долго думаю. Блин, ты что, такой вопрос...
С литературой, чтоб вы знали, у меня сложные многоплановые отношения. Неоднозначные ужасно. И я говорю соседу:
- А что конкретно тебя интересует?
- Ну, философия вот, - говорит сосед.

Тут я вообще замираю. Потому что всякой философии в моих отношениях с литературой предостаточно. А сосед явно ждет конкретного ответа.
- Уточни, - говорю ему я, - какая именно проекция философии на литературу тебя более всего интересует, и что ты надеешься услышать на эту тему от меня?

Сосед мнется. Потом говорит:
- Ну, есть у тебя литература по философии? Или, может, русская классика? А то я вот по Льву Толстому соскучился, а дома одна только Анна Каренина, я на нее уже смотреть не могу.

Короче, оказалось, что это он хотел просто взять книжку почитать.

Хотя на самом деле он приходил денег одолжить - но это еще позже выяснилось, и вообще не в этом дело.